Ужасное, варварское великодушие! Теперь, вс° решено: ваше отечество вышло из опасности; но что будет с нами, что будет с нашим императором. Он оставил нас. Полина и я не могли опомниться. - Неужели,- сказала она, - Синекур прав, и пожар Москвы наших рук дело? Если так.... О, мне можно гордиться именем россиянки! Вселенная изумится великой жертве! Теперь и падение наше мне не страшно, честь наша спасена; никогда Европа не осмелится уже бороться с народом, который рубит сам себе руки и жжет свою столицу. Глаза ее так и блистали, голос так и звенел. Я обняла ее, мы смешали слезы благородного восторга, и жаркие моления за отечество. Ты не знаешь? сказала мне Полина с видом вдохновенн<ым>. - Твой брат.... он счастлив, он не в плену - радуйся: он убит за спасение России. Я вскрикнула и упала без чувств в ее объятия.